Другие публикации

Other publications

Жизнь Елабужского купца Ивана Васильевича Шишкина, писанная им самим в 1867 году

 

1 2 3 4 5 [6]



[Предисловие И.Р.Гафурова]
[Предисловие Г.Р.Руденко]
Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII
Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII
Глава XIII
Глава XIV
Глава XV
Глава XVI
Глава XVII
Глава XVIII
Глава XIX

 

— 56 —

 

Глава XVII

Давно меня занимала история нашего города Елабуги. При всяком случае я старался узнать из исторических документов или из предания. А между тем заочно познакомился с проживающим в Москве профессором Капитоном Ивановичем Невоструевым, которого родина — наш город. И у него было желание узнать историю своей родины. К тому же — он имел хорошие источники по случаю им разбираемой в Москве патриаршей библиотеки, в которой он нашел несколько документов, относящихся к нашему городу. Именно, что сюда послан первый священник Зотик, для учреждения здесь мужского монастыря и кто был первый настоятель и прочее. Эти документы более его поощряли написать историю Елабуги. Он узнал от наших торговцев, что и я на это имею желание и даже собираю сведения. Он обратился ко мне с просьбою, нет ли каких-нибудь древних камней с надписями или каких-нибудь рукописей, также и курганов. По таковому началу я более начал узнавать о подобных предметах. Узнал у татарского муллы, что есть письменная, древняя история, в которой упоминается и Елабуга. Ее я купил и отослал к Невоструеву, который отослал для перевода в Академию. В Академии встретился такой же другой экземпляр, привезенный

 

— 57 —

одним ученым из оренбургской губернии, экземпляр этот был переведен, и с него мне прислали один экземпляр, в котором точно значится Елабуга. И был город татарский, который был разорен будто бы Темир Аксаком. Сверх этого я посылал к Невоструеву все рукописи нашего покойного священника Петра Кулыгинского, которые от него были посылаемы и напечатаны в Вятских Губернских Ведомостях. Именно о чертовом городище, о войне башкирской под названием Алдарко, о пугачевском бунте, и к тому же описание нашего собора и иконы спасителя, писанную нашим покойным священником Федором Васильевичем Невоструевым, все их читали и более просил, чтобы еще поискать, не откроется ли чего-нибудь в нашем городе. Поэтому я обратил внимание на местность за Ананьином, называемую могильником. Стал о нем расспрашивать жителей, которые мне доставили несколько древнейших металлических вещей. Я отослал их к Невоструеву. Он показывал знающим людям, которые признали их очень древними. Поэтому я просил удельное начальство, которому принадлежит это место, чтобы мне позволили разрыть. Но по двукратной просьбе было отказано. Но на последок прислали своего довольно знающего чиновника г. Алабина, который пригласил меня, и мы вместе отправились для разрытия могильника. Разрыли довольно много и нашли очень много, не говоря о скелетах, а очень много медных или бронзовых вещей разных форм. Некоторые относились к оружию, некоторые к украшениям, а несколько вещей железных; кинжалы или ножи совершенно ржавые. Всех вещей найдено более ста штук, и все эти вещи увезены г.Алабиным. Сделано им подробное описание и представлено им же в Питер, в географическое общество, которое это описание включило в свое издание. И мне один экземпляр был прислан. На могильнике нам желательно было отыскать камень с надписью, но его не оказалось. Грамотности и признака не было, а сказывали жители, что давно был на могильнике камень и будто бы с надписью, и был увезен Елабужским мещанином Красильниковым, который отозвался тем, что точно камень им был увезен с

 

— 58 —

надписями и положен был в печь в баню. Тут весь и уничтожился. Не очень давно приезжал технолог Лерн, рассматривал могильник и частью копался и тоже нашел и еще несколько медных вещей и от жителей приобрел древний тип каменных орудий. Этими действиями все наши труды для истории Елабуги и ограничились, и что-то Невоструев замолчал, а я более ничего приобрести не мог, хотя и много хлопотал о том предмете кроме приобретения древних разных вещей и отосланных в Питер и Москву. Но при всем том желание свое захотел исполнить и начал писать из собранных разных преданий, рукописей, историй и других фактов. Начал писать с самой древности, так чтo за 512 лет до Рождества Христова значился уже здесь город Гелон. На это есть факт и потом пошли разные доказательства о разорении и вновь построении. Потом в царствование болгар обозначается Бряхимов и потом далее и далее, дошло до Елабуги, потом Трехсвятского и города Елабуги. И все описано, что в настоящее время находится, все заведения и все пожертвования.

 

Глава XVIII

В 1860 годах получил я позволение начальства носить мундир градского головы за три трехлетних службы: за трехлетие бургомистром и за два трехлетия градским головою, а общество сделало мне благодарность и признательность за всю мою службу и разные действия по городу, составленным приговором, который мне и вручили. После этого, при избрании в градские головы Дмитрия Ивановича Стахеева, то есть моего зятя, меня упросили быть ему кандидатом, чтобы вообще действовать на пользу общества. Что общество и не ошиблось, что в первый же год выстроены три корпуса лавок, огромная и удобная тюрьма, для инвалидов казарма и манеж с кухнею, а по всему берегу хорошая решетка. А взвоз к чанам под гору выстлали камнем, чем чрезвычайно улучшили возку воды во всякое время. При выборах Дмитрия Ивановича в головы

 

— 59 —

баллотировка была шумная потому более, что прошедшее трехлетие служил головой Иван Иванович Стахеев за брата Дмитрия Ивановича. Это было согласие общества, а по прошествии трехлетия вздумали выбирать Дмитрия Ивановича, забыли свое согласие и обещание не выбирать. Поэтому много было шуму и разных убеждений с обеих сторон. Но при всем том было решено баллотировать Дмитрия Ивановича, и в баллотировке оказалось немного более половины белых шаров. Все этому удивились, что до баллотировки все соглашались даже без баллотирования поднести все шары, а по баллотировке вышло не так. Дмитрий Иванович хотел этим воспользоваться и настоял баллотировать Дмитрия Михайловича Пупышева, полагая, как на него самого накладено мало, то на Дмитрия Михайловича накладут более. А по баллотировке оказалось на Пупышева еще наклали менее. Дмитрий Иванович, увидев, что ему неминуемо приводится служить, стал просить меня, чтобы я баллотировался. И общество тоже просило, я согласился, стали баллотировать, но общество как предположило непременно служить Дмитрию Ивановичу и, боясь, чтобы не выбрать меня в настоящее, наклало на меня менее половина, и поэтому я кандидатом не мог быть. А Пупышева тоже не желали, а более Дмитрий Иванович. И поэтому он стал настаивать, чтобы меня во второй раз перебаллотировать, уверяя общество, что если выберут в настоящие, то он обязывается мне во всем помогать. Но общество надеялось, что Дмитрий Иванович, человек состоятельный и сделать может много более, а потом рассудили так, чтобы обеих нас с Дмитрием Ивановичем перебаллотировать. И на этом решились начально перебаллотировать Дмитрия Ивановича и на него почти все шары положили; потом меня, а на меня немного менее против его наклали. Поэтому мы и остались: один головой, а другой кандидатом. И общество очень этим было довольно. Но брат Василий Васильевич один всему этому противоречил и высказывал несправедливость действий общества, а в особенности насчет меня, что я не могу быть избран потому, что в бытность в Ангасаке было дело о несправедливой

 

— 60 —

отправке вина. Но общество, ни на что несмотря, все вышеописанное сделало и кончило. Но Василий Васильевич не удовольствовался одним в обществе протестом, подал прошение в губернское правление, объясняя неправильную баллотировку и мой не исследуемый выбор. Губернское правление прислало чиновника для дознания всего хода дела, а обо мне сообщило в Уфу и просило уведомить какое дело. По действию о баллотировке Губернское Правление только подтвердило, чтобы впредь соблюдать все правила, а обо мне после получило уведомление, что по делу заключено было арестовать меня на три дня, но последовал милостивой манифест и этого исполнения не было, да и протесту на оное не было, и дело вошло в законную силу. И поэтому Губернское Правление меня от занятия кандидата уволило, а определило Пупышева. И поэтому я служил один год, но и в один год да много сделали. Дмитрий Иванович Пупышева почему-то не тревожит, не приводит его к присяге и не поручает ему должности. А если и случаются отлучки кратковременные, то поручает члену магистрата, а я с ним все-таки по-прежнему действую. (Этот некролог дописан 1866-го апреля на 74 году моей жизни). После на свободе начал писать историю Елабуги. Собрал все факты, какие имел под рукой, и собирал их для этого, и написалась история очень-очень дельная и многими одобрена. И просят, чтобы ее непременно отпечатать, да, кажется, и следует.

 

Глава XIX

(«Историю Елабуги» выпросил у меня ученейший архимандрит Вятский — Иосиф и назвал в ведомостях меня историкописцем, следовательно, было за что).

Прекратив описание моей жизни и деятельности, хочу сказать собственно о себе и объяснить природные способности не для того, чтобы чем-нибудь похвастаться, что называется почухвариться и попристрастничать. Нет, и этой мыслию, да не для чего, потому что я это пишу не для печати и не для

 

— 61 —

публики, а может кто-нибудь кто из близких прочитает, кто знал коротко меня, тот всему поверит. А в полезном может послужить и примером, и потому объясняя самую сущность свою и решительно не с тем, что бы написать того, чего я и чувствовал или имел, и пишу по чистому чувству и совести.

От природы я одарен средним ростом, был 2 аршин, 8-ми вершков. Корпус — стройный и очень умеренный, не толст и не тонок, а самый могутной и красивый, и здоровый. Поступь и походка постоянная, лицо довольно правильное, но не назову очень красивым, но очень порядочно. Волосы на голове стриг коротко, бороду постоянно всегда брил, голос и речь имел средним тоном. Телесные силы были довольно достаточны, хотя и не было им верного испытания, как случаю нарочито испытанного, что я поднимал безо всякой тягости одной рукой гирь на веревке 10 пуд. И больше никакого испытания не случалось, ни бороться, ни кулачного бою. Характеру был тихого и миролюбивого. Только по большому вынуждению был горяч, даже и очень горяч, но это случалось очень редко. И нрав был скромный, и могу похвалиться тем, что желал всякому добра и желал бы всякому угодить и никому ни в чем по возможности не отказывал. Даже старался всячески, чтобы никто по возможности от меня неудовлетворенным не отходил. Ум от природы, могу похвастаться, был хороший. Я не могу его описать по ученому, какой он был. Но просто по своему скажу, как я себя чувствовал и знал. Для меня ничего не было мудреного, я всякую вещь понимал и тотчас постигал, как она сделана. И никогда этого и в мысли не было, что не понимаю и без мастера не знаю. А моя мысль — что мастер тоже человек. А нельзя ли что-нибудь придумать к лучшему? Вот мои были какие стремления. Но я в таком, можно сказать, глухом местечке родился, что моим способностям не было случая развиться и, можно сказать, не то, что они заглохли, а так, остались неразвитыми и без надлежащего употребления. Если бы я был употреблен по какой-нибудь искусственной части по механике, химии и прочее, я бы мог быть хорошим знатоком, потому что в жизни встречались

 

— 62 —

случаи и опыты, где я постигал себя и видел свои способности. Преимущественно даже многих ученых оспаривал и доказывал. И поэтому мог бы по каким угодно заводам, фабрикам и заведениям быть хорошим деятелем. Но я всю жизнь чувствовал себя, что делаю в половину или еще менее того, чтобы я мог делать. Но не привелось мне быть на своем месте. А в своем маленьком /устроенном/ городе, чем мог отличаться, особенно без финансовых средств, кроме только местной общественной службы и деятельности, которой я скоро достиг всех пределов и был на первом плане, и должен был на этом пункте остановиться. А что касается до умственной юридической способности, я с самых молодых лет имея к этому большую способность, в особенности чувствовал в себе здравый смысл и рассудок, проверяя его, читавши что-нибудь, если мне казалось хорошим, то в последствии видел сему доказательство. Если что казалось нехорошим, то тоже таковым не оказывалось. В законах или в новых указах, что покажется как будто нерезонным ненравственным, и непременно в последствии измениться. Какую бы ни было, написанную бумагу видел ясно, как она написана: резонно, здравомысленно или бестолково. Это я ясно понимал и во многих случаях доказывал решительно, не учившись. А писать мог, и мог направлять не только к министрам, но и на высочайшее имя. Но не мог писать грамматически, потому что во время не научился. Но и слог или речь не могли быть без научности русского языка правильными, а здравомыслие во всем было достаточно. И я тоже себя чувствовал, что я эту часть постигал совершенно и хорошо. Решение дел тоже ясно видел, их правильность и неправильность. Если бы я по этой части был употреблен, то бы я тоже мог быть на виду человек. Но все это я пишу не из хвастовства. И не могу этого присчитывать ни к чему другому, и это есть чистой дар природы, ее создание, а создание есть всевышнего бога. Он повелел этому быть, так и вылилось. Следовательно, все это должно достойно и правильно отнести всемогущему богу. Невиноваты и те, кто мало награжден.

 

— 63 —

В 1871 году за открытие Ананьинского могильника и прочей по сим предметам деятельности, Московское Археологическое общество прислало мне письменную благодарность от 15 марта 1871 г, за №303.

1872 года 18-го генваря избрало меня своим членом-корреспондентом и прислало патент от 18 генваря 1871 г. за № 30.

Далее следует позднейшая приписка уже дрожащей рукою.

Означенная копия снята мной с подлинной рукописи И.В.Шишкина, находящейся в Казани во владении его внучки — госпожи Кичиной. г. Казань, 23/ XII-1925 г.

Рукопись написана малограмотно со следами скорописи XVIII стол. Особенности орфографии по возможности соблюдены, кроме пунктуации, которая в подлиннике тоже отсутствует.

Г.Залкинд


 

1 2 3 4 5 [6]


 

Публикации по теме:
И.В.Шишкин. История города Елабуги
В.К.Магницкий. Иван Васильевич Шишкин. 1792-1872
В.К.Магницкий. Иван Васильевич Шишкин, гражданин г.Елабуги
Архимандрит Иосиф. Обозрение Вятской епархии



Наверх
blog comments powered by Disqus